Окончание. Предыдущая часть -->>

ВОПРОС: В первой части интервью ты говорил о том, как ты начинал свой путь, работая ди-джеем, и как ты пытался не сойти с ума в попытках разобраться, как и что нужно делать, когда старые милонгеро учили тебя, каждый со своей точки зрения. В итоге, как тебе удалось понять это и договориться со всеми? 

ОРАСИО: Мне кажется, что в этом я использую свой практический склад ума и по максимуму применяю его. Я достаточно восприимчив к тому, что происходит в данный момент, чтобы понять, должен ли я рулить или нет и каким образом. Например, как-то меня наняли на 6 ме- сяцев ставить музыку в одном клубе. Организаторы хотели, чтобы я ставил больше кумбии. А в то время музыку на милонге ставили так: танго-милонга-кумбия, танго- вальс-кумбия, танго-фокстрот-танго-кумбия, танго-ми- лонга-кумбия, танго-вальс-кумбия – и вот так всю ночь. И организатор говорит: а я хочу еще больше кумбии! В девяностые милонги были именно такими – каждые 25 минут ди-джей обязан был поставить танду кумбии, это даже не обсуждалось. А загвоздка была в следующем: люди, которые приходили в это место, хотели больше танго, ведь они приходили на милонгу, а хозяева заведения считали, что если будет звучать больше кумбии, придут новые посетители, которые не танцуют танго, и в общем, посещаемость возрастет. И получалось, что люди на танцполе хотели танго, а люди за барной стойкой – кумбию. Как разрешить эту ситуацию? Я задался вопросом: люди на танцполе, тангерос, были искренни в своем желании слышать больше танго? Да. Люди за барной стойкой по-настоящему хотели больше кумбии? Нет, они хотели больше людей и больше денег. И значит, я могу пойти на компромисс с людьми из бара, но не с танцорами, потому что они действительно хотят больше танго. А люди за баром хотели денег, и кумбия для них была лишь средством. Но если одно средство заменить другим, результат будет один. И я, в том числе потому, что хотел больше узнать о танго, начал общаться с танцорами. С 9 до 10:30 вечера звучала тихая, отличная от танго музыка, люди ужинали, а в 10:30 милонга начиналась с Кумпарситы. И во время ужина я подсаживался за столики к танцорам, каждый вечер к разным, я слушал их советы, и потом я ставил то, что хотели они. И в заведение стало приходить больше танцоров, я замечал, что за столиками сидит больше и больше людей. За полгода поток посетителей увеличился с 200 человек до 500, и все потому, что звучало больше танго. Больше ребята из бара никогда не просили меня поставить кумбию. Поэтому когда мы оказываемся перед непростым выбором, мы должны понимать, чего хотят люди, и принимать во внимание все факторы. Если мы, организаторы, люди, ко- торые работают в танго, добьемся того, чтобы люди по- любили танго, они никогда его не оставят. Если мы добьемся того, чтобы люди поняли, как все устроено в танго сообществе, какие правила действуют, какая у нас музыка, и если мы добьемся того, чтобы это помогло им полюбить этот танец, они останутся навсегда. Мне кажется, что сегодня наша задача состоит именно в этом. Неустойчивость положения заключается в том, что люди, которые представляют танго, на своих уроках дают одни связки. И люди идут на этот урок, разучивают связки, берут потом еще 20 уроков, начинаю танцевать более- менее прилично, но не втягиваются, их не цепляет ни преподаватель, ни сам жанр танго. Они уходят и больше не возвращаются. 

ВОПРОС: Расскажи об эволюции музыки и танца. 

ОРАСИО: Музыка менялась быстрее, чем танец. Музыканты шли вперед, как, например, Д'Арьенцо, который в 1935 году абсолютно изменил свой стиль, или как Тройло, Д’Агостино или Ди Сарли, которые в 1941 году стали играть по-другому. Танцоры же были не готовы так быстро менять свои традиции, потому что этот танец был народным и не таким академичным, как музыка. Поэтому музыканту, с его образованием, было проще подхватить новую идею и развить ее, чем танцору, который пред- почитал ничего не менять. Даже если посмотреть на фотографии 1935-38 годов, когда Д'Арьенцо уже играл по-новому, и эпоха танго милонгеро было в разгаре, мы увидим, что мужчина и женщина в паре стоят на пионерском расстоянии, как-будто на школьной дискотеке 80х годов танцуют, и все 100 пар на этой фотографии танцуют одинаково. А сегодня для нас образ танго милонгеро – это женщина, которая обвивает мужчину своим объятием, и мужчина, который не менее крепко и близко держит женщину в своих руках. 

ПЕПА: Ну и в завершении нашей беседы предлагаю экспресс-опрос: я задаю вопрос, а ты максимально быстро на него отвечаешь. Танго? 

- Nunca mas. 

- Оркестр? 

- Д’Арьенцо. 

- Певец? 

- «Поляко» Гоженече. 

- Идол? 

- Чино Перико. 

- Площадка для танцев? 

- Салон Каннинг. Ну, и Вирута. 

- О чем ты мечтаешь? 

- О том, чтобы люди влюблялись в танго. 

- Твоя главная добродетель? 

- Работа. 

- Твой худший дефект? 

- Лысина. 

- Чего не хватает танго? 

- Людей, которые его любят. 

- А чего в танго с избытком? 

- Людей, которые самовыражаются. 

- Чем ты больше всего восхищаешься в танцоре танго? 

- Тем, когда человек может оставить свое эго в стороне. 

- А что больше всего ненавидишь в танцоре танго? 

- Самовлюбленность. 

- Вальс или милонга? 

- Милонга. 

- Сверху или снизу? 

- 50/50. 

- На милонге – салида простая или в перекрестной системе? 

- Зависит от стиля. 

- Хореография или импровизация? 

- И то, и другое. 

- Учить тому, что просят, или тому, что необходимо? 

- Тому, что необходимо. 

- Д’Арьенцо или Тройо? 

- Д’Арьенцо. Хотя нет, тут другое дело. Я фанат Д’Арьенцо, но я считаю, что оркестр Тройло – это лучший оркестр, который существовал за всю историю аргентинского танго. 

- Лучший совет, который ты получил в танго? 

- Когда я начинал танцевать танго, один товарищ мне сказал: смотри, парень, видишь тут на милонге все взрослые люди? А там действительно средний возраст был 70- 80 лет, а некоторым и по 90. И он продолжил: не нужно уважать лица, уважай человека. И потом я понял: за все время в танго я встретил множество людей, которые не знали правил поведения, были невоспитанными, которым не хватало базовых знаний, этики, морали, и которым при этом было по 70-80 лет. Поэтому я понял, что значили эти слова – не нужно смотреть, что этому ми- лонгеро может быть 70-80 лет, нужно уважать не его лицо, а суть человека. 

ВОПРОС: Какой совет ты бы дал всем нам? 

ОРАСИО: Когда вы работаете с начинающим учеником, воспринимайте его как пациента, который находится в коме. Я сам так начал думать, после знакомства с одной женщиной, которая работала с артистами, и у нее всегда было много работы, даже в ее 80 лет. И она говорила: я стараюсь воспринимать их не как артистов, а как пациентов. И мне понравилось ее видение. Поэтому я воспринимаю ученика, как больного, и отношусь к нему соответствующе. Вспомните, как вы стараетесь поддержать человека, который лежит больной в кровати. Поэтому все мы, работая в танго и встречая людей, который только начинают свой путь, хотим, чтобы начинающий танцор полюбил танго и остался в нем. Для этого мы должны относится к ним, как к пациентам, которые находятся в коме, и скорее всего, мы их потеряем. И если говорить про танго: если этот человек не пришел на второй урок, значит он умер. И все мы, кто встречается с людьми, которые только начинают свой путь в танго, должны оберегать их, ласкать их, трогать их, слушать их, помнить их имена. Мы должны делать все возможное, чтобы пациент встал с кровати и самостоятельно вышел в мир танго. Мне кажется, сейчас такого отношения нет, и мы должны изменить это. Мы должны намного больше оберегать людей которые приходят в танго, оставлять свое эго в стороне, заботиться о них, например, погла- дить по плечу, расслабить, делать все, что необходимо, чтобы эти люди чувствовали себя под защитой, чувствовали, что их любят в этом новом для них занятии. И потом, конечно, когда они выйдут на продвинутый уровень, вот там за них мы возьмемся и спуску не дадим, но мы будем знать, что они уже внутри, они подсели. И мне кажется, что причина кризиса в танго, который мы можем наблюдать, заключается в этом – не все люди, которые работают в этом жанре, любят сам жанр танго. И кроме того, многие, не воспринимая начинающего ученика как пациента, забрасывают его информацией, и теряют начинающих, потому что они не возвращаются снова. В этом случае, выходит, что мертвых у нас больше, чем живых, и наша большая семья становится меньше. 

ВОПРОС: Кто начал называть тебя «Пебете» (парнишка - прим. переводчика)? 

ОРАСИО: Одна девушка, ее звали Августина. Когда я танцевал 2-3 года и ходил на милонги, там было столько людей, что я не мог запомнить всех, кто приходил и стал всех женщин звать «пебета» (девчушка - прим. переводчика). Привет, пебета! Как дела, пебета? И однажды в Вируту позвонила девушка: «Здравствуйте, я бы хотела забронировать столик. А с кем я говорю?» - С Орасио. - «Орасио!!! А знаешь, кто я?» - Кто? – «Пебета!» А я без понятия, кто это, я же всех так называл. Ну, в общем, вечером она пришла, мы обнялись, пообщались, и она мне сказала: «Ну, раз ты всех звал пебетами, то я буду звать тебя «Пебете», потому что так пока никого не зовут». Так и осталось.

перевод - Наталья Молокова

Исходный текст


Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru