ОРАСИО : Я считаю, что Гавито был тем, кто лучше всех мог на сцене интерпретировать и новый, и старый дух танго. Гавито был артистом – некоторые его выступления были просто виртуозными, среди которых и последнее выступление в Ла Вируте, когда он уже был болен. Он нашел равновесие между паузой, динамикой и энергией. И он не потерял то, что получил от старых милонгеро – желание между мужчиной и женщиной, то, чего сейчас не увидеть. Я не говорю о сексе, но о желании, которое возникает, когда ты обнимаешь женщину. А Гавито потрясающе выражал это желание проникнуть в тело женщины, и что бы он ни делал, он делал для женщины – это просто невероятно. А сегодня мне больно видеть, как мужчина женщину в паре не видит вообще, а женщина начинает придумывать, чем бы ей заняться – вытягивает ручку наверх, играет стопами, но и она не делает это для мужчины. То есть двое показывают себя, но не знают, как встретиться друг с другом – они в своем танце не выражают свое желание, не рассказывают вообще ничего, никакой истории.

ВОПРОС : Многие считают тебя представителем стиля Виша Уркиса. Это так?

ОРАСИО : Я очень стараюсь им быть.

ВОПРОС: Многие называют тебя представителем стиля Вижа Уркиса. Ты сам это чувствуешь?

ОРАСИО: Я пытаюсь. Да, я чувствую себя частью – я вырос с ними, я стал тем, кто я есть, с ними, и не один килограмм асадо мы вместе съели. Я думаю, что моя техника идет оттуда. Потом, если мы говорим о партнерше… Я считаю, что в Аргентине есть не больше 3-4 женщин, которые танцуют танго-салон, в настоящем его понимании. Да и в других стилях тоже: танго дель центро, танго милонгеро – тоже не более 3-5 девушек, которые могут танцевать в этих стилях. Поэтому если я со своей партнершей не совпадаю на 100% для того, чтобы танцевать танго салон или танго милонгеро, я даже не пытаюсь. И не делаю этого, потому что понимают, что это не то, я хочу в своем танце рассказать.

ВОПРОС: А стиль Вижа Уркиса – это вообще отдельный стиль?

ОРАСИО: Внутри одного стиля может быть множество разновидностей этого стиля. Мне кажется, это философия танца, которая не обязательно связана с ритмом или мелодией, в которой есть причина, чтобы сделать паузу, или движение. Когда 20 лет назад я начинал танцевать и ходил на милонги в Сундерланд, я не понимал, почему, когда музыка в конце делала «чан- чан» , одна пара продолжала танцевать. Я тогда посмотрел на них и подумал: ну, глухой, наверное, товарищ этот. И вдруг через 2-3 танды я снова вижу, что теперь уже другая пара не обращает внимания на «чан-чан» и продолжает танцевать. Тут я себе говорю: так, стоп! Или тут одни глухие, или мне нужно понять, в чем тут дело и что происходит. Через неделю на милонге опять «чан- чан» и опять одна пара делает еще 2-3 шага после окончания мелодии. И это была совсем другая пара. И еще через неделю история повторяется, и опять это новая пара. Тут я понял, что я ничего не понимаю. Они-то точно не глухие, но происходит что-то, что мне непонятно. Кроме того, Сундерланд – это как река, если смотреть на танцпол, можно было увидеть абсолютно ровную, гладкую поверхность реки, ее ровное течение, в которой не было отдельных людей. И когда заканчивалось танго, некоторые продолжали движение. Со мной такое случилось много лет спустя. И мне кажется причина в том, что, интерпретируя танго, человек погружается в него настолько, что попадает под воздействие и не сопротивляется ему. Это так же, как пойти в кино и посмотреть сильный фильм о грусти, о боли, о каком-то событии, и после фильма остаться сидеть в кресле 3-4 минуты, даже не разговаривая с другом, который сидит рядом, потому что внутри осталось ощущение, эмоция от того, что ты увидел в этом фильме, потому что ты погрузился в него, стал его частью. И было бы странно после фильма, который тебя тронул, тут же вскочить и побежать есть пиццу. Что происходит в этой ситуации? Человеку нужно время, для того, чтобы прийти в себя, чтобы начать возвращаться в реальный мир, пойти поесть пиццы… Но если кино оставило в человеке эмоцию, нужно дать ей время, а пицца подождет. И мне кажется, что это происходило с теми милонгеро. Танго заканчивалось, а они были настолько погружены в тоску этого танго, что просто не могли закончить «чан-чан» и пойти есть пиццу. Танго закончилось, но они не закончили, потому что они стали частью этой тоски, и несли ее в себе даже после окончания музыки. Это воздействие и заставляло их после «чан-чан» делать еще 2-3 шага, чтобы сбросить этот эффект. Много лет спустя со мной такое тоже было, 1-2 раза всего: я настолько был погружен в то, что происходило в этом танго, и после «чан-чан» мне необходимо было сделать еще 2-3 шага, чтобы по-настоящему его закончить. И мне кажется, что философия стиля Вижа Уркиса выходит за рамки рационального, того, чтобы танцевать все музыкальные акценты и заканчивать «чан-чан» позой. Это совсем другая история. Как я всегда говорю, стиль Вижа Уркиса – это не танец одного момента, это не блокбастер. Этот танец действует как эрозия, он по чуть-чуть забирает основание, и в тот момент, когда ты обращаешь внимание, здание уже разрушено, но не взрывом. Если другой танец-блокбастер ты можешь до отказа наполнить как оружием эффектными движениями, ритмом, па-па-па-па, чтобы быть уверенным, что людям будет не скучно, и это немало. Но если в твоем фильме нет стрельбы, ничего не происходит, и еще и сам фильм плохой, значит за его просмотром ты потерял 1,5 часа. И это то, что происходит с танго салоном. Либо это что-то очень тонкое, потому что в этом танце нет спецэффектов, и что вызывает эмоцию, либо это полнейшая чушь. Другой танец дает мне хотя бы какую-то уверенность – если я сразу достаю оружие, пусть не на 10 баллов, но на 5 баллов я точно уверен, что людям будет не скучно. А если добавить супер замороченную фигуру, то и на все 7 баллов можно рассчи- тывать. Но при этом, мне кажется, что танец со спецэффектами, как и кино, оставаясь на уровне 7 баллов, никогда не сравнится с танцем без спецэффектов на 10 баллов, потому что это танец другого порядка. Такой танец говорит сам, без дополнительных приемов.

ВОПРОС: Это все ты связываешь со стилем Вижа Уркиса? А в других стилях такое разве не может происходить?

ОРАСИО: Да, с ним. Дело в том, что в философии этого стиля нет болео, почти нет сакад, ганчо, волькад, кольгад. Но при этом есть огромная работа с весом тела, с массой тела обоих в перемещении в пространстве, что совершенно отличается от остальных стилей. Получается, что убрав основные эффектные моменты, танцевать непросто. Тебе говорят: танцую прогулку и очо. А ты думаешь: три минуты??? Просто прогулка, и иногда очо, иногда хиро – это нужно делать так, как Месси в футбол играет. А иначе это очень скучно. Вот что происходит в стиле Вижа Уркиса: иногда хиро, иногда штучка какая- нибудь. Если посмотреть на то, как танцевал Порталеа, как танцует Чино Перико – они в основном просто ходят.

ВОПРОС: В чем заключается роль преподавателя, когда ему приходится комбинировать две идеи – социальную основу и намерение не самовыражаться, а выражать танго? Как построить этот мост?

ОРАСИО: Преподаватель должен быть честным, признавать, происходит ли с ним это внутри. Если он выходит танцевать и интерпретирует жанр, ту музыку, которая звучит сейчас, а не самовыражается, ученик останется с ним, и даже не подумает пойти к другому. Но даже если так, и если преподаватель выражает жанр, а не себя на танцопле, на уроке помимо движений, должна быть и другая изюминка. Истории про танго, про старых милонгеро, видео, в которых можно увидеть, как раньше танцевали, немного истории, внимания к музыке – это такое-то танго, и оно отличается потому-то и потому-то. Когда ученик видит преподавателя, который любит то, что он делает, несет это внутри, приносит на уроки особый материал… Я до сих пор не видел такого преподавателя, который бы приносил на уроки книги, готовил бы музыку, но не для того, чтобы под нее связку показать; такого преподавателя, который бы приносил видео… Я видел очень мало уроков, которые были подготовлены так, как в любом ВУЗе – когда на подготовку урока длиною в час уходит 2 часа.

КОММЕНТАРИЙ: Это связано и с ролью преподавателя: не все хорошие танцоры могут быть преподавателями.

ОРАСИО: Да, конечно, А обычно происходит так: пара встречается за 15 минут до урока и решает – ну что, какую связку сегодня дадим? А я видел очень много уроков, когда преподаватели ставили музыку и говорили: ребята, потанцуйте для разогрева. И пока ученики танцевали они решали – что делать будем? Есть уроки, которые я тоже готовлю за 15 минут до начала, их даже большинство, но, помимо этого, огромное количество уроков я готовлю дома, я знаю, что хочу дать. И я говорю не о связках и шагах, а об экстра информации, потому что я хочу чтобы люди, полюбив танго, никогда больше его не оставляли. В тот момент, когда танго перестает быть развлечением, и становится частью их жизни, уже не важно, что там в их жизни может произойти, влюбляются они, или расходятся. Танго им уже нравится, они любят этот жанр, и остаются в нем.

ВОПРОС: И как понять, человек, танцуя, самовыражается или выражает танго?

ОРАСИО: А очень просто – доверяешь или не доверяешь.. Это как любовь – веришь или нет. И то, что ты видишь со стороны – нравится тебе или нет. Для меня сразу понятно, когда я смотрю на танцпол, самовыражается этот танцор или нет.

ВОПРОС: Сейчас для человека, который работает в танго, танцует, организует что-то, существует огромное количество новых предложений – от чемпионатов при поддержке правительства, до коммерческих фестивалей. Есть ли для тебя такой критерий, по которому ты определяешь свой предел – будешь ли ты участвовать в чем- то подобном или поддерживать какую-то новую тему? Например, как это было с электронным танго: для многих решение ставить альтернативную музыку на милонгах было непростым. Как ты для себя принимаешь решение: вот это я поддержу, а вот это не для меня, потому что к танго это не имеет отношения?

ОРАСИО: К счастью, сегодня происходит все наоборот – люди с большей готовностью принимают что-то аутентичное, что несет в себе настоящий первичный материал. Если в чем-то заложена правильная база, если есть связь с корнями, это зацепит людей. Как в Германии про- изошло: если ты ничего не понимаешь в танго и хочешь открыть свою милонгу, тогда ты красишь потолок в желтый цвет, стены в фиолетовый, пол делаешь не деревянным, а каким-нибудь не таким. И ты ставишь электронную музыку в тандах из двух мелодий. Ну то есть ты делаешь все по-другому просто чтобы сделать это по-другому. А люди перестанут к тебе ходить уже после второй милонги. Причина в том, что сегодня остается жить то, что несет в себе традиции. Даже не смотря на то, что люди уже не ходят на милонги в костюме и галстуке, а ходят в обычной уличной одежде, но при этом музыка звучит традиционная, структура милонги традиционная, с сильным социальным аспектом, нацеленным на то, чтобы люди приходили и хорошо проводили время. Мне кажется, что в момент появления электронного танго было ощущение, что этой лодкой нужно управлять, но теперь ясно, что лодка сама выбрала свое направление – теперь чем более аутентично то, что ты делаешь, тем лучше. Продолжение-->>

 


Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru